Автор: Анна Байдалова, Аня Рогова
Образовательные принципы Шарлотты Мэйсон остаются актуальными уже десятки лет, но современные тенденции не могут не оказывать на нас влияния. И вот уже даже выбор книг, основы любого образования, становится причиной недоумения. Как же применять ценные советы мастодонтов семейного образования, считаясь с нашими реалиями? Одним прекрасным днём мы, две практикующие СО мамы, решили поговорить об этом.
Аня Байдалова:
Шарлотта Мэйсон писала: «Насколько же вредна наша привычка недооценивать детей: мы разбавляем их книги и лишаем их литературного вкуса, потому что ошибочно предполагаем, будто дети не способны понять то, что понимаем мы сами». (Том 6, с. 304)
Красивая фраза напыщенной англичанки. Или нет?
Нет. Своим опытом я смело могу подтвердить её слова. Сестра, будучи старше меня на десять месяцев, научила меня читать в четыре года. И в семь лет я уже точно знала, что хотел сказать автор сценой поединка Гамлета с Лаэртом, и зачем Герасим утопил Муму.
Мой младший пятилетний сын тоже вполне подтверждает слова Шарлотты Мэйсон. Каждый день он невольно становится слушателем того, что читают и пересказывают старшие. И, как показывает практика, способен уловить главную мысль большинства литературных произведений. Поэтому я уверена: детский ум может вместить главное из любой классики — и даже из книг писателей-символистов, таких как Экзюпери, Метерлинк или Кафка.
Здесь вопросов почти нет. Они возникают, когда читаешь других специалистов по семейному образованию — например, Соню Шаффер, которая утверждает:
«Из любого списка «ста лучших книг», я полагаю, семьдесят пять будут вполне доступны детям восьми и девяти лет».
Я понимаю, что она перефразирует Шарлотту Мэйсон. И хочу сразу успокоить тех, кому эти слова могут показаться укором (особенно если в доме несколько разновозрастных детей, которые, несмотря на количество прожитых лет, пока не доросли до чего-то посложнее «Петсона и Финдуса»).
Да, детскому восприятию действительно доступны смыслы семидесяти пяти произведений из ста (я бы даже сказала — ста из ста). Но это не значит, что нужно немедленно скупить все букинистические издания и обложить ими растерянное чадо. Скорее всего, современный ребенок не прочитает ни сто, ни семьдесят пять из ста. Потому что в старой доброй Англии, среди пасторальных пейзажей (сарказм), читающий ребёнок мог найти в Гомере или Беньяне лучших друзей. Сегодня это было бы скорее исключением, чем правилом.
Даже если оградить детей от дешёвых книжонок, смартфонов, телевизора, лишних вещей в комнате и бесконечных занятий — с удивлением замечаешь, что Гомер и Беньян их по-прежнему не привлекают. Думаю, дело в колоссальной сенсорной нагрузке, которая ложится на каждого современного человека. Мой десятилетний сын, например, ни за что не уделит чтению больше получаса в день — даже если это «Вокруг света за 80 дней» или «Дон Кихот». Пока я пишу эти строки, он носится с братьями по игровой и кричит: «Пиу! Бабах!» (нет, «Звёздные войны» тут ни при чём, честное слово). Единственное, что заставило бы его читать подолгу — полная изоляция в пустой комнате на несколько дней. Потому что присутствие любого человека рядом тут же превращается в игру или разговор.
Второй сын (семь лет) — парень вдумчивый, его любимая книга — Библия. Но ни разу его не заставали за чтением хотя бы одной из тех самых замечательных книг из ста. Конечно — рядом постоянно старший брат с вечным «Пиу! Бабах!».
Сыновья стали для меня прекрасным тренажёром чувства юмора и поводом пересмотреть любые теории — после старшей дочери. В пять лет она взяла в руки азбуку, а к двенадцати перечитала детский и юношеский отделы районной библиотеки (плюс «взрослые» книги вроде Оруэлла и Булгакова). Дочь стала для меня ещё одним живым подтверждением того, что шедевры мировой литературы доступны детям восьми-девяти лет. Под словом «доступны» я имею в виду не только «понятны», но и «интересны».
Но мучить Шекспиром или Оруэллом десятилетку, для которого мир вокруг слишком ярок и интересен, я не намерена. Через «не хочу» он всё равно ничего из этих книг не вынесет.
Аня Рогова:
Совершенно верно, что ты не собираешься мучить Шекспиром десятилетку, если он к этому не готов. Ведь и Шарлотта Мейсон говорит о том, что книги должны соответствовать уровню развития ребенка. Книги, которые ребенку не по зубам, не по возрасту, находятся вне сферы его интересов, не будут поняты и осознаны, а могут вызвать лишь неприятие и угасание желания читать.
Если же обратиться к понятию «взрослых», «лучших» книг, которые Шарлотта Мейсон предлагала читать детям, то она имеет в виду оригинальные произведения достойных авторов, не подвергшиеся упрощению. Для нас естественно было бы подбирать ребенку литературу в соответствии с его возрастом, но не прибегать к специальному упрощению произведений.
В настоящее время под упрощенной литературой можно понимать пересказы романов, книги в кратком изложении, комиксы, графические романы. Почему Шарлотта Мейсон против подобных книг? Во-первых, при любой интерпретации текста теряется часть смысла, а главное – идей, которые содержит оригинал. Во-вторых, упрощенная литература вроде комиксов по сути является подменой чтения, но уже не чтением как таковым.
Если мы обратимся целям и назначению чтения, то главным в этом будет понимание текста. При этом в процесс чтения оказываются включены все виды мышления, воображение, а также эмоциональные процессы (Цветкова Л.С. Нейропсихология счета, письма и чтения, 2000.). Во время чтения наш мозг выстраивает модель реальности, которую первоначально вообразил себе автор книги (Сторр У. Внутренний рассказчик, 2024.). Это позволяет ребенку развить собственное воображение, творческое прочтение, эстетический вкус в процессе осмысленного чтения (Горячева И.А. Детский мир и Хрестоматия К.Д. Ушинского, 2019.). По причине протекания в мозге вышеназванных процессов полезно читать книги без иллюстраций.
Но это ещё не все! В книге «Внутренний рассказчик» У.Сторр пишет, что мозг начинает визуализировать слова прямо по ходу чтения, не дожидаясь конца предложения. Это означает, что конструкции и порядок слов в предложении играют большую роль для читателя! Естественно, что в пересказах книг и комиксах подобные детали теряются.
Слова Шарлотты Мейсон о важности чтения «великих книг» хорошо раскрываются в книге М. Адлера «Как читать книги»:
«Любое из поколений может дать человечеству лишь несколько великих книг, а потому большинство из них непременно относятся к прошлому. Прекратив читать великие труды прошлого, мы вскоре перестаем читать даже немногие великие книги современности и довольствуемся пересказами «из вторых уст». Все это порочный круг. В своей озабоченности проблемами современности и последними исследованиями мы не читаем великие книги прошлого. Избегая такого чтения и считая его неважным, мы не утруждаем себя попытками читать сложные книги. И в результате перестаем учиться читать. Нехватка упражнений ведет к атрофии. В конце концов мы теряем способность читать даже популярную литературу».
Все вышеизложенное укрепляет меня в сознании того, что дети могут и способны читать и понимать качественную, хорошую литературу. Но как приучить их к чтению книг? Возможно, нам следует начать с совместного чтения, взывая к воображению ребенка и его чувственному восприятию книги. Взрослый человек рядом помогает настроиться на произведение, может что-то разъяснить ребенку или стать первым слушателем его впечатлений. Для первых опытов чтения важно выбрать книгу из области интересов ребенка, и только постепенно раскрывать для него другие темы и повышать сложность. И, как я думаю, важно помнить о том, что чтение – это привычка. Закрепившись, она уже останется с ребенком.
Аня Байдалова:
Таким образом, наша беседа привела к пониманию: методика Шарлотты Мэйсон — это не жёсткий свод правил, а скорее разрешение доверять себе и литературному вкусу ребёнка, если вы окружили его лучшими образцами мировой литературы. И хотя современные дети, даже на домашнем обучении, кажутся более расторможенными, сам принцип выбора книг по Шарлотте Мэйсон остаётся рабочим — нужно лишь использовать актуальные способы знакомства с текстами. Когда сын или дочь просят почитать об инженерах вместо очередной сказки, возможно, это и есть тот самый живой интерес, который методика предлагает поддерживать, а не подавлять.