Автор: Джордж Грант
Первая «Книга добродетелей»
На протяжении многих поколений учащихся по всему христианскому миру это был главный учебник античной Греции и Рима. Именно он стал историческим источником для многих величайших пьес Шекспира. Он навсегда задал образец для биографического искусства. Он вдохновил многие идеи американских политических деятелей эпохи основания государства — о чём свидетельствуют многочисленные цитаты в статьях, речах и проповедях Самуэля Адамса, Пейтона Рэндольфа, Патрика Генри, Самуэля Дэвиса, Александра Гамильтона, Джеймса Мэдисона, Генри Ли, Джона Джея, Джорджа Мейсона, Гувернёра Морриса и Томаса Джефферсона. Более того, после Библии именно на него ссылались чаще всего в эпоху основания Соединённых Штатов. По этим и бесчисленным другим причинам «Сравнительные жизнеописания» Плутарха являются одной из самых значительных и влиятельных книг среди всех античных классических произведений.
Написанная где-то в бурные годы II века, эта книга была организована как серия параллельных биографий, чередующих знаменитых греков и римлян. Герой Золотого века, такой как Перикл, Алкивиад, Ликург, Александр или Солон, сопоставляется с деятелем Великолепного века, таким как Цицерон, Брут, Катон, Антоний или Цезарь. Главная цель Плутарха была назидательной, поэтому «Жизнеописания» изобилуют уроками чести, мужества, мудрости, умеренности и долга. Это был гимн нравственному язычеству. Это была первая «Книга добродетелей».
Любопытно, что отдельные биографии печально известны своим смешением факта и вымысла, истории и мифа, истины и слухов. Плутарх любил традицию, и его главной заботой было одновременно сохранить память о прошлой славе и вновь утвердить её как живой идеал. Поэтому вопрос о том, произошло ли событие на самом деле, имел для него второстепенное значение — гораздо важнее было то, каким образом уроки этих событий вошли в культурное сознание народа.
«Когда рассказ столь знаменит и подтверждён столь многими авторитетами, — замечает он в жизнеописании Креза, — я не могу согласиться с тем, что его следует отвергать из-за так называемых правил хронологии».
И вновь, в биографии Тесея, он пишет:
«Пусть мне удастся очистить миф, заставив его подчиниться разуму и принять облик истории. Но там, где он упрямо отказывается стать правдоподобным и не допускает даже тени вероятности, я буду просить себе благосклонных читателей, способных снисходительно принимать предания древности».
Так Плутарх стал отцом той современной отрасли гуманитарного знания, которую мы довольно странно называем «политической наукой». Так он создал основной образец для всех последующих дисциплин, связанных с изучением человека и общества, таких как социология, психология, история и общественные науки. Действительно, прочное место моральной философии в западной мысли обязано Плутарху больше, чем почти любому другому автору — по крайней мере по форме, если не по содержанию.
Увы, этот основополагающий труд, похоже, вышел из образовательной и литературной моды. Хотя существует несколько изданий в мягкой обложке, содержащих избранные фрагменты произведения, подобные антологии разрушают задуманную Плутархом сравнительную структуру. Когда-то эта книга была неотъемлемой частью каждой школьной и университетской программы и переиздавалась в бесчисленных недорогих вариантах. Сегодня в Америке она доступна лишь в одном довольно дорогом полном однотомном издании. Несмотря на эти трудности, «Жизнеописания знаменитых греков и римлян» должны занять место в библиотеке каждой семьи — как это было когда-то.
Стоит ли удивляться тому, что мы, современные люди, проявляем такую нравственную, политическую и общественную пустоту? Когда наше мышление полностью оторвано от исторических корней нашей культуры, а интеллектуальная пища ограничивается бессодержательным современным китчем, трудно ожидать от нас склонности к рассудительности и различению.
Если мы хотим понимать политические дискуссии американских отцов-основателей — не говоря уже о важнейших рассуждениях протестантских реформаторов, общественном учении средневековых схоластов и культурных новаторствах мыслителей Просвещения, — необходимо вновь включить труд Плутарха в образовательный канон.
Кто? Автор «Жизнеописаний»
Великий биограф Джеймс Босуэлл однажды назвал Плутарха «князем древних биографов». И действительно, наше представление о героях древней Греции и Рима обязано Плутарху больше, чем любому другому писателю или историку — возможно, даже больше, чем всем остальным вместе взятым. Благодаря его тщательным исследованиям мы располагаем подробностями о карьере, борьбе, вражде и страстях Цезаря, Александра, Демосфена, Антония, Солона, Катона, Перикла, Цицерона и Ликурга. Без его трудов эта эпоха оставалась бы почти белым пятном.
Любопытно, что, столь много написав о жизни других людей, Плутарх оставил очень мало сведений о собственной. Он направил прожектор понимания на достижения других, а его собственная жизнь остаётся окутанной догадками.
Однако кое-что мы всё же знаем.
Он родился вскоре после времени Христа (около 46 года н. э.) в небольшой греческой области Беотии — на широком и плодородном плато к северо-западу от Афин. Он происходил из древнего и знаменитого фиванского рода и потому получил доступ к лучшим возможностям образования. Он блестяще проявил себя во время учёбы и путешествий по Афинам, Коринфу, Александрии и Эфесу. Позднее он стал уважаемым членом императорского дипломатического корпуса и прославился как мудрый и эффективный арбитр. В Риме его репутация учёного обеспечила ему множество влиятельных знакомств, друзей и возможностей. Он служил при каждом императоре начиная со вступления на престол Веспасиана и вплоть до своей смерти (около 126 года н. э.) во время правления Адриана. Ему даже был пожалован почётный консульский ранг.
Несмотря на весь этот космополитический опыт, он никогда не терял глубокой любви к своему родному городу Херонее. Будучи преданным сторонником Империи, он всю жизнь оставался греческим патриотом. Он искренне верил в идеалы древнего города-государства и последовательно воплощал их на практике. Поэтому он занимал ряд государственных должностей в Херонее и соседних Дельфах. Очевидно, его привязанность к родным местам ещё более укреплялась счастьем семейной жизни. Похоже, нежная преданность жене Тимоксене и их пятерым детям определяла его жизненную миссию и направляла его философское видение.
Именно этот факт — приверженность Плутарха домашнему очагу и семье — больше всего помогает понять его труды.
Его любимая родина была лишь тенью прежнего величия. Многие греки почти забыли славу, которая когда-то сопровождала их землю. Наследие его общины — а значит и его собственных потомков — едва не было утрачено. Великолепие Римской империи, казалось, затмевало всё, что существовало прежде. Но Плутарх верил, что достижения Рима были лишь продолжением достижений Греции. Вся его историческая и литературная деятельность была направлена на то, чтобы показать основополагающую роль греческого величия в возвышении Рима.
Фактически он утверждал, что между культурой Цезаря, Брута и Антония и культурой Перикла, Алкивиада и Александра существует прямая преемственность. Вся параллельная структура «Жизнеописаний» была создана для доказательства этой идеи. Именно так возникло представление о греко-римской культуре.
Будучи чрезвычайно усердным учёным и исследователем, Плутарх использовал и свободно цитировал огромное количество первоисточников, многие из которых впоследствии были утрачены. Очевидно, что он прекрасно знал поразительно большое число авторов и исторических традиций. Кроме того, к своей работе по отбору и сопоставлению материалов он привносил глубокий философский ум и обширные знания как в политике, так и в искусстве. Он особенно ясно показывал сходства и различия между афинским, спартанским, карфагенским и римским обществами — качество, которое делает его труды особенно ценными для политических и культурных аналитиков.
Однако во всех его трудах, какими бы учёными они ни были, главными остаются нравственные вопросы. Плутарх выступал как моральный апологет. Он хотел, чтобы и греки, и римляне осознали великое наследие, полученное ими от выдающихся людей прошлого и от великих городов-государств прошлого. Поэтому его цель совершенно очевидно носит назидательный характер. В его повествовании есть моральный урок. И этот факт говорит о нём больше, чем почти всё остальное, что нам известно.
Плутарх
Родился в Херонее около 45 г. н. э. Умер около 125 г. н. э.
Хотя Плутарх путешествовал по многим местам Средиземноморья, включая северную Италию и Рим, большую часть своей жизни он провёл в сравнительно небольшом беотийском городе Херонее, где родился. Херонея занимала значительное место в его воображении и потому неоднократно появляется в его произведениях. В огромном пространстве Римской империи он всегда сохранял свою греческую идентичность. Он писал о великих людях, сформировавших этот обширный греко-римский мир. Согласно некоторым древним источникам, он удостоился высоких почестей непосредственно от Рима. Одновременно он много лет служил жрецом в греческом святилище Дельф. Он был одновременно гражданином Рима (под официальным именем Местрий Плутарх) и греком с сильным чувством привязанности к своей родине и её особым сочетанием местных и космополитических традиций.
Труды
Он писал на самые разнообразные темы. Один древний каталог, приписываемый человеку по имени Лампон, перечисляет 227 произведений, из которых около 100 не сохранились. Сам каталог также неполон, поскольку в нём отсутствуют названия некоторых трудов, дошедших до наших дней.
Эти сочинения охватывают широкий круг религиозных, философских, научных и нравственных вопросов, интересовавших элиту греко-римского мира. Семьдесят восемь таких эссе, ныне объединённых под общим названием «Моралии» (несколько вводящее в заблуждение название, которое приблизительно можно перевести как «Очерки по нравственным вопросам»), сохранились до наших дней. Из них около дюжины обычно считают неподлинными, однако общий объём этого собрания весьма значителен — стандартное издание занимает почти целую полку. Эти сочинения дают нам огромное количество сведений о многих идеях и событиях греческой истории, для которых не сохранилось никаких иных источников.
«Сравнительные жизнеописания» Плутарха (100–125 гг. н. э.)
Однако произведением, благодаря которому Плутарха помнят прежде всего, стали его биографии выдающихся греческих и римских деятелей. До нас дошли отдельные жизнеописания греческого государственного деятеля III века до н. э. Арата, персидского царя Артаксеркса, а также римских императоров Гальбы и Отона. Но главным достижением Плутарха стала серия параллельных биографий, сопоставляющих греческих и римских государственных мужей.
Сохранились двадцать две такие пары сравнений — всего сорок четыре жизнеописания. Хотя Плутарх писал спустя примерно пять столетий после многих описываемых событий, его биографические очерки остаются нашими лучшими сохранившимися источниками по многим историческим личностям и содержат важные дополнительные сведения.
Плутарх проявлял к истории вполне определённый интерес и подход. В первом абзаце своего жизнеописания римлянина Эмилия Павла он довольно подробно объясняет свою цель:
«Я начал писать свои «Жизнеописания» ради других, но теперь продолжаю этот труд и нахожу в нём удовольствие также и для себя самого, используя историю как зеркало и стараясь, насколько возможно, устроить и украсить собственную жизнь в соответствии с изображёнными в ней добродетелями. Результат подобен ежедневному общению и совместной жизни, когда я принимаю и приветствую каждого героя моей истории как гостя и внимательно наблюдаю, «каков он был и какого нрава», выбирая из его жизни то, что наиболее важно и наиболее прекрасно для познания. «О, какую большую радость можно получить, чем эта», и что может быть более действенным для нравственного совершенствования?»
Для Плутарха история — это театр нравственности, в котором великие личности возвышаются и падают в соответствии со своими сильными и слабыми сторонами. Его «Жизнеописания» имеют склонность к анекдотическим подробностям и сосредоточиваются на историях, раскрывающих характер. Он рассматривает историю не как совокупность грандиозных и механических процессов (как во многом делал Фукидид), а как пространство, в котором можно исследовать природу выдающихся людей и влияние этой природы на ход событий.
Что? Цель «Жизнеописаний»
Из всех искажений, которые модернизм внёс в нашу культуру, превращение свободных искусств в общественные науки, пожалуй, является самым показательным. Оно воплощает трагическое превращение моральной философии в механистическое самоуверенное предположение, столь характерное для нашего времени.
История — не наука.
Подлинная объективность совершенно невозможна. История неизбежно предполагает определённую точку зрения, систему координат, особую перспективу, набор исходных предпосылок — иными словами, мировоззрение.
В своей известной книге «Христианский манифест» Франсис Шеффер утверждал, что «главная проблема христиан в этой стране» на протяжении последних двух или более поколений заключалась в том, что «они видели вещи по частям, а не как целое».
Результатом стал своего рода нерешительный и бессистемный подход к серьёзным проблемам современности:
«Они постепенно начинали тревожиться из-за вседозволенности, порнографии, государственных школ, распада семьи и, наконец, абортов. Но они не видели всё это как единое целое — каждое явление является лишь частью, симптомом гораздо более крупной проблемы».
По его словам, одна из причин состояла в следующем:
«Они не смогли увидеть, что всё это произошло вследствие изменения мировоззрения — то есть вследствие фундаментальной перемены в общем способе мышления людей, в том, как они смотрят на мир и на жизнь в целом».
Когда речь заходит о мировоззрении, мы обычно думаем о философии. Мы представляем себе интеллектуальные тонкости. Нам вспоминаются краткие и ослепляющие моменты академических спекуляций из башен из слоновой кости, трудные для понимания фолианты и загадочные логические построения.
На самом деле мировоззрение практично, как картофель.
Оно менее метафизично, чем понимание принципов биржевой торговли или законодательных инициатив в парламенте. Оно менее эзотерично, чем набор текста на ноутбуке или отправка факса через весь континент. Напротив, оно столь же приземлённо и конкретно, как обработка почвы для клумбы с цинниями.
Само слово «мировоззрение» представляет собой не слишком удачную попытку перевести немецкое слово Weltanschauung. Буквально оно означает жизненную перспективу или способ видения. Это просто тот способ, которым мы смотрим на мир.
У вас есть мировоззрение. У меня есть мировоззрение. Оно есть у каждого.
Это наша перспектива. Наша система отсчёта. Средство, при помощи которого мы интерпретируем происходящие вокруг нас ситуации и обстоятельства. Именно оно позволяет нам связывать воедино все различные стороны нашей веры, жизни и опыта.
Элвин Тоффлер в своей книге «Шок будущего» писал:
«Каждый человек носит в своей голове мысленную модель мира — субъективное представление внешней реальности».
По его словам, эта мысленная модель подобна огромному картотечному шкафу. В ней имеется ячейка для каждой поступающей к нам информации. Она организует наши знания и создаёт сетку, внутри которой мы мыслим.
Наш разум вовсе не является, как предполагали Пелагий, Локк, Вольтер или Руссо, tabula rasa — чистой и беспристрастной доской. Никто из нас не обладает абсолютно открытым умом и полной объективностью.
«Когда мы думаем, — говорил философ экономики Эрнст Фридрих Шумахер, — мы можем делать это лишь потому, что наш разум уже наполнен всевозможными идеями, с помощью которых мы и мыслим».
Эти более или менее устойчивые представления образуют нашу мысленную модель мира, нашу систему отсчёта, наши предпосылки — иными словами, наше мировоззрение.
В своей замечательной книге «Как читать медленно» Джеймс Сайр пишет:
«Мировоззрение — это карта реальности. И, как любая карта, оно может соответствовать тому, что существует на самом деле, а может серьёзно вводить в заблуждение. Карта, конечно, не является самим миром, а лишь его образом, более или менее точным в одних местах и искажённым в других. Тем не менее каждый из нас носит такую карту в своём сознании и действует в соответствии с ней. Всё наше мышление предполагает её существование. Большая часть нашего опыта укладывается в её рамки».
Мировоззрение — это просто способ смотреть на мир.
Хотя Плутарх, безусловно, не был христианином, он прекрасно понимал этот вопрос. Поэтому в «Жизнеописаниях» нет даже попытки изобразить «научную объективность». Напротив, в них ясно ощущается сознание собственной миссии.
Плутарх тщательно собирал материал, стремился быть настолько точным и честным, насколько это возможно, и не подгонял факты под собственные цели. Тем не менее он писал с вполне определённым намерением. Вся книга представляет собой защиту его особого убеждения: Рим был бы невозможен без Греции; Римский мир (Pax Romana) является прямым наследником эллинского величия.
«Жизнеописания» состоят из двадцати пяти биографических параллелей. Каждая пара включает рассказ об одном греческом и одном римском герое, а в восемнадцати случаях дополнительно приводится заключительное сравнение между ними.
Увы, некоторые современные издания исключают часть биографий, считая их неподлинными, в том числе чрезвычайно интересные жизнеописания Артаксеркса, Отона, Арата и Гальбы. Поэтому общее число биографий сокращается с пятидесяти до сорока шести.
Именно сопоставления и противопоставления делают труд Плутарха столь ценным.
Американские отцы-основатели, например, использовали весь спектр его наблюдений как отправную точку для собственных размышлений о добродетельном государственном устройстве. Именно тот факт, что он не был беспристрастным наблюдателем, делал его идеи особенно привлекательными для людей, размышлявших над глубочайшими вопросами общественного устройства.
Плутарх рассматривает самые разные формы правления — от благожелательных диктатур до языческих демократий, от военных тираний до аристократических республик, — однако больше всего его интересует характер отдельного человека.
И вновь именно этот акцент оказался чрезвычайно близок американским основателям государства. Не питая никаких иллюзий относительно его язычества, они уважали широту его взглядов. В сочетании с корректирующим влиянием Библии Плутарх становился превосходным проводником к пониманию закономерностей свободы и добродетели.
Как заметил Александр Гамильтон:
«Изучающие политику не могли бы найти ничего лучшего, чем держать в одной руке Плутарха, а в другой — Священное Писание».
Когда? Эпоха Плутарха
Плутарх, подобно своему знаменитому другу Тациту, писал основные труды довольно поздно — во времена правления Траяна и Адриана.
Этот период начала II века был чрезвычайно важным этапом в истории западной цивилизации по целому ряду причин.
Греция к тому времени, разумеется, уже утратила последние остатки независимости. Население страны резко сократилось по сравнению со временами её славы. Богатства Рима и азиатских провинций привлекали не только наиболее талантливых администраторов, но и самых способных работников. Поэтому в материальном, культурном и политическом отношении родина Плутарха находилась в упадке.
Хотя он мало что мог сделать для изменения этой тенденции, он чувствовал обязанность показать её в правильной перспективе — и сделал это весьма искусно в своих «Жизнеописаниях».
В то же время Римская империя переживала наиболее стабильный и процветающий период своего существования.
Экономика процветала. Армия была непобедимой. Культура находилась на подъёме. Образование, искусство и науки переживали расцвет.
Несмотря на дряхлеющее язычество того времени, существовала степень личной свободы, беспрецедентная для всей предшествующей истории.
Однако наиболее важной особенностью эпохи стало стремительное превращение христианства в крупную общественную силу.
Хотя Плутарх напрямую не обсуждает христианство, очевидно, что он стремился возродить интерес ко всему лучшему, что существовало в древнем язычестве. Перед лицом нравственного вызова, который христианская проповедь бросала старому порядку, он хотел вновь разжечь моральную жизнеспособность классической традиции.
Поэтому в «Жизнеописаниях» мы видим последнюю великую, исполненную напряжения апологию греко-римской цивилизации на пороге наступающей христианской эпохи.
Когда более поздние писатели, мыслители и общественные реформаторы обращались к классической древности в поисках вдохновения для преобразований своего времени, они видели её идеалы через розовые очки Плутарха.
Именно поэтому американские отцы-основатели могли сохранять столь сильное восхищение античным миром. Несмотря на их безоговорочную приверженность христианской истине, понимание ими языческой сущности Греции и Рима в значительной степени было смягчено и отчасти затуманено тем образом античности, который создал Плутарх.
Как? План чтения
Плутарх организовал свои «Параллельные жизнеописания» в очень упорядоченной форме, так что каждая пара биографий по сути существует как самостоятельное целое. Поэтому значительную часть содержания и смысла произведения можно получить, прочитав лишь стратегически отобранные жизнеописания — наиболее важными среди них являются жизнеописания Тесея и Ромула; Ликурга и Нумы; Солона и Попликолы; Перикла и Фабия; Антония и Деметрия; Алкивиада и Корнелия Сципиона (Кориолана); Цезаря и Александра; Брута и Диона.
Первоначально «Жизнеописания» не были расположены в хронологическом порядке. Плутарх фактически писал их в пяти отдельных группах, каждая из которых имела свою цель.
Первая группа была написана по просьбе его друзей и включала жизнеописания Сертория и Эвмена, Кимона и Лукулла, Лисандра и Суллы, Демосфена и Цицерона, Агиса и Клеомена, Тиберия Гракха и Гая Гракха, Пелопида и Марцелла, Фокиона и Катона Младшего, Аристида и Катона Старшего. Здесь целью было дать его друзьям в Херонее понимание политических процессов своего времени.
Вторая группа была написана для собственного удовлетворения Плутарха — как философское исследование природы подлинного лидерства и нравственного величия. В неё входят жизнеописания Перикла и Фабия Максима, Никия и Красса, Диона и Брута, Тимолеона и Эмилия Павла, Филопомена и Тита Фламинина, Фемистокла и Камилла, Александра Великого и Юлия Цезаря, Агесилая и Помпея, Пирра и Мария, Солона и Публиколы.
Третья группа была написана как предупреждение молодым людям о ловушках и опасностях власти. В неё входят жизнеописания Деметрия и Антония, а также Алкивиада и Кориолана.
Четвёртая группа основана на мифологических или полумифологических источниках и включает жизнеописания Тесея и Ромула, а также Ликурга и Нумы.
Наконец, пятая группа включает жизнеописания нескольких второстепенных фигур, которые, однако, оказали значительное влияние на ход истории силой своей воли. Здесь представлены Артаксеркс и Гальба, а также Арат и Отон.
Таким образом, существует по крайней мере три возможных подхода к чтению «Жизнеописаний».
Первый — читать их хронологически. Хотя сам Плутарх не предполагал, что его труд будет использоваться как исторический учебник, он на протяжении веков успешно служил именно этой цели.
Второй — сначала читать ключевые биографии и сопоставления, а менее значимые оставить на потом.
Третий — читать их группами, в соответствии с указанными секциями.
Какой бы способ ни был выбран, важно помнить главную цель Плутарха. Он стремился передавать нравственные уроки. Хотя он уделяет внимание знамениям, предзнаменованиям, знакам и пророчествам, его основной темой всегда остаётся характер человека как определяющий фактор судьбы. Именно человеческая ответственность является тем стержнем, вокруг которого вращается вся история.
Хорошим способом чтения может быть чтение каждой биографии за один подход с последующим временем размышления и, по возможности, обсуждения. Затем следует прочитать соответствующую параллельную биографию и сравнительный анализ.
Томас Джефферсон всегда читал Плутарха с дневником в руках. Как он объяснял:
«Никогда не знаешь, когда блестящая мысль или удачный оборот речи внезапно выскочит из прозы Плутарха и захватит воображение. Поэтому я всегда готов записать такие вспышки проницательности, чтобы они не ускользнули из памяти и не были утрачены».
Где? Найти «Жизнеописания»
К сожалению, единственные недорогие издания «Жизнеописаний» Плутарха, доступные на американском рынке, — это пять томов серии Penguin Classics: The Rise and Fall of Athens, под редакцией Иэна Скотта Килверта; Plutarch on Sparta, под редакцией Ричарда Талберта; The Age of Alexander, под редакцией Г. Т. Гриффита; Makers of Rome, под редакцией Иэна Скотта Килверта; и The Fall of the Roman Republic, под редакцией Робина Сигера.
Хотя эти издания предлагают хорошие современные переводы на английский язык, они разрушают задуманную Плутархом параллельную структуру и нравственную композицию, поэтому не рекомендуются.
Гораздо предпочтительнее издание Modern Library: The Lives of Noble Grecians and Romans, под редакцией Джона Драйдена. Этот перевод XVIII века до сих пор вполне пригоден и основан на великом переводе Томаса Норта, который использовал Шекспир для своих пьес. Это односоставное издание в твёрдом переплёте трудно найти, но оно стоит поисков.
Кроме того, библиотека Loeb Classical Library публикует полное собрание Плутарха — включая «Жизнеописания», моральные эссе, сборники изречений и дополнительные тексты — в десяти томах с параллельным греческим и английским текстом.
Наконец, Гарвардский университет выпустил трёхтомное аналитическое издание для учёных и исследователей.
Для обычного читателя лучшим вариантом остаётся поиск в букинистических и антикварных магазинах. Когда-то, наряду с Библией и «Путешествием Пилигрима» Буньяна, «Жизнеописания» Плутарха были одной из самых часто издаваемых книг в Америке. Старых изданий сохранилось множество.
Я недавно нашёл великолепное кожаное издание XIX века всего за восемь долларов. Другое учебное издание начала XX века стоило четыре доллара. А прекрасное трёхтомное издание Everyman’s Library — двенадцать долларов.
Так что забудьте Barnes & Noble и Borders в этом случае — и отправляйтесь на охоту за настоящими сокровищами.
Почему? Ценность Плутарха
Как правило, «книги добродетелей» являются плодом нехристианского мышления — независимо от того, написаны ли они Бенджамином Франклином, Джулией Уорд Хау, Уильямом Беннетом или Плутархом. Христианину важно помнить об этом при чтении.
Эти книги не являются христианскими. И хотя они могут заимствовать отдельные элементы христианского мировоззрения, мы никогда не должны путать их «хорошую новость» о нравственности с подлинной Благой Вестью Евангелия.
Мы всегда должны быть настороже перед этим — старейшим из всех обманов.
Обычно мы представляем дьявола как разрушителя. Мы склонны думать, что его демонический замысел заключается в том, чтобы грубо попирать добро, истину и чистоту, овладевать людьми разрушительными страстями и уничтожать честь и добродетель.
Однако на самом деле сатана гораздо чаще стремится не разрушать моральные нормы, а создавать их — свои собственные, ложные и зловещие.
Он всегда стремился к вавилонской мечте — построить «новый мировой порядок» и привести к «новой эпохе». Он стремится «сделать себе имя» и наполнить мир своей «славой». Иными словами, его цель — не просто быть злом, а «уподобиться Всевышнему» (Исайя 14:14). Его замысел всегда заключался в создании собственной утопической конструкции — вне Бога.
Отто Блюмхардт, лютеранский миссионер-новатор в Африке XVII века, писал:
«Гордыня дьявола заключается в том, что он стремится подменить Божий промысл своим. Он движим завистью. Поэтому его стремление к ложному поклонению проявляется в создании благородных традиций, великих достижений и внешне добродетельных склонностей — но всё это вне благодати Божьего порядка. Сатана — это деспот, подобный тем, что известны человеческой истории: очарованный ложной красотой, ложным величием и ложными добродетелями независимости от Всемогущего».
Со времён искушения в Эдемском саду и до наших дней главная стратегия сатаны всегда заключалась в предложении разумной, привлекательной и «здоровой» подделки Царства Божьего.
Это попытка предложить человеческую, созданную человеком и поддерживаемую человеком добродетель.
Важно ясно понимать: вершина зла достигается не в кровавых оккультных ритуалах и не в крайних формах разврата.
Она достигается тогда, когда человек отвлекается от своего предназначения — отвлекается чем-то внешне добрым, интересным и привлекательным.
Сатана стремится овладеть не только низшими страстями, но и самыми высокими устремлениями человека. Поэтому он принимает вид «ангела света», и даже его служители выглядят как «служители правды» (2 Кор. 11:13–15).
Как утверждал Освальд Чемберс:
«Это его самая изощрённая подделка… подражать Святому Духу… делать людей нравственными и самостоятельными, но при этом внешне самоуправляемыми и без видимой нужды в Боге».
«Жизнеописания» Плутарха возвышают гуманистические добродетели языческой древности.
Так зачем же их вообще читать?
Существует несколько причин, по которым «Жизнеописания» остаются важной частью западного канона, несмотря на очевидную нехристианскую направленность.
Во-первых, классический текст, который стоит читать, — это тот, который оказал огромное влияние на наше время. Чтобы понимать, почему люди думают, действуют и чувствуют так, как они это делают, необходимо знать интеллектуальный фундамент их культуры.
«Жизнеописания» Плутарха были главным инструментом, через который западные мыслители, художники, музыканты, драматурги и историки воспринимали греко-римский мир. Уже одно это делает его крайне важным.
Но влияние этим не ограничивается: оно распространяется и на формирование всех социальных наук.
Во-вторых, хорошие книги заставляют нас думать. Великие книги заставляют нас мыслить по-настоящему глубоко. «Жизнеописания» Плутарха безусловно относятся к таким книгам.
В течение столетий выдающиеся умы боролись с его идеями, и именно эта интеллектуальная борьба породила многие представления о свободе.
Американские основатели государства, например, размышляя над идеями Ликурга о «благожелательной диктатуре», Суллы о военной тирании или Антония о хаотической анархии — всё это из «Жизнеописаний» — смогли сформировать собственное понимание свободы.
В-третьих, хорошие книги обладают художественной красотой. Великие книги — это воплощение искусства.
Как заметил Леланд Райкен: «Любая энциклопедия даёт факты, но искусство даёт истину».
Даже если Плутарх иногда ошибается в фактах, его литературное мастерство и композиция несомненно художественно совершенны.
Безусловно, читать Плутарха нужно с рассудительностью. Мы не должны попадать в ловушку всех «книг добродетелей» — в иллюзию, что человек способен сам создать нравственное совершенство.
Читая, мы должны читать по-христиански.
Но, несмотря на это, читать всё же нужно. И Плутарх — одно из лучших мест, с которого можно начать.
Не так ли?
Источник: smotriteshire.ru/blog/zachem-chitat-plutarkha (перенесено 30.06.2026)